Абреляне
прибыли в область Уль точнехонько за
пять лет до описываемых событий, высадившись на
плацдарме, который они называли пресс-центром
для молодых. Никто из улевцев факту высадки
инопланетян особо не удивился, более того,
абрелян приняли гостеприимно и благосклонно, как
того требовали местные обычаи. Сами старейшины
вышли к ним навстречу, с хлебом-солью на
полотенце, сказали приветственные слова и
предложили вечную дружбу и взаимовыгодное
сотрудничество. Главный абрелянин, жгуче
брюнетистый и по виду давно не бритый, подергал в
задумчивости толстые вислые усы и ответил, что
готов стать доверенным лицом всего состава
старейшин. Старейшины приятно улыбнулись и тут
же дали согласие. Главный абрелянин снова
подергал усы, почесал объемистый свой живот и
сказал, что сотрудничество он будет развивать
так, как принято у них на родине и как завещал их
предок Херст Руперт Мердок - создавая
информационные корпорации. Старейшины опять
приятно удивились непонятным затеям предков
усача и опять согласились. Но для этого, сказал
главный абрелянин, потребуется много денег,
льгот и бесплатных товаров для бартерного обмена
с другими абрелянами. "Всю остальную
гигантскую и страшно грязную работу, -тяжко
вздохнув, добавил главный абрелянин, - мы будем
делать сами. Вам, в сущности, останется только
получать доходы от нашего совместного
предприятия". И в третий раз подивились
старейшины беззаветности пришельцев и тут же
дали согласие на все.
Работа закипела. В кратчайшие сроки
была построена кирпичеподобная информационная
корпорация с красивым названием "Славься,
Губастый Ванек", она
раскинула сети по всей области Уль. На
корпорацию старейшины не жалели ничего, согласно
традициям гостеприимства, понемногу отрывая
деньги и от себя, и от старых, и от малых. Очень
скоро все получили доход: как только какой-нибудь
улевец вдруг говорил что-нибудь неподобающее,
вся корпорация поднимала великий хай-шум-гам.
Вперед выдвигался абрелянин Степан
Степанов, известный детский милиционер в
сапогах сорок пятого размера, и со страшной силой
начинал плеваться, пожа не оплевывал улевцев с
головы до ног, так что последним уж и дышать
становилось невмочь. А слюна у милиционера Степана
была сильно ядовитой и вонючей -земля горела на
семь верст вокруг. Улевцы тут же съеживались,
стушевывались и торопились спрятаться в самую
дальнюю норку
И воцарилась в области Уль
несказанная тишина, нарушаемая время от времени
хай-шум-гамом абрелян и шипением слюны детского
милиционера Степана.
Поначалу старейшины не могли
нарадоваться на доходы от сотрудничества, пока
кто-то из них не задался вопросом: "А что будет,
ежели мы сами чего-нибудь неподобающее
скажем?" Этот вопрос поначалу поверг их в
сильную задумчивость, а потом заставил
внимательнее приглядеться к корпорации "Славься,
Губастый Ванек". И что же они
видят? Ходит по области Уль главный
абрелянин и хозяйским взором посматривает, что
бы еще присоединить к корпорации. Да на
молоденьких улевских секретарш гаркает
непотребными иностранными словами. Да
торговлишку ведет казенным товарцем. А еще
заметили старейшины, что-то много становится в
области улевцев со слабым умом: чем ширше
раскидывает сети корпорация "Славься,
Губастый Ванек", тем больше
аборигенов впадает в подростковый идиотизм. Чем
больше хай-шум-гама и слюней милиционера Степана
попадает в улевцев, тем они глупее. "Э-э-э,
-сказали себе старейшины, - а кто же хозяйство
дальше будет вести?" И обратились к главному
абрелянину с предложением добровольно закончить
взаимовыгодное сотрудничество, а иначе применят
силу. "Нихт шиссен, ха, йес! - ответил им главный
абрелянин. -Уже никто никуда не идет, я прекрачу и
оставлю здесь мою дорогую корпорацию "Славься,
Губастый Ванек", и с тем
начал исчезать. Но прежде чем совсем исчезнуть,
призвал он к себе абрелян и одного улевца, по
прозвищу Машкин. Машкин был
тихим, незаметным, говорил культурно.
Воровал, конечно, но помалу.
"Абрепяне и Mашкин! - сказал главный
абрелянин. - Я отбываю за поддержой в дальние
края, а вас здесь оставляю. Вы, абреляне,
продолжайте то, чему я вас научил, - хай-шум-гаму и
оплевыванию, а ты, Машкин, будешь моим
подкидышем области Уль и ее главному городу. Ты, Машкин,
будешь расширять плацдарм для дальнейшей
экспансии абрелян в область Уль, а
главным твоим указчиком и советчиком будет
старый и жутко хитрый абрелянин Азар,
которого потом мы сделаем самым главным
старейшиной области Уль". И исчез.
Машкину не хотелось
становиться подкидышем, но деваться было некуда
-боялся заплеву. И после некоторого перерыва,
когда пришла пора выбирать старейшин, снова
корпорация "Славься, Губастый
Ванек" подняла хай-шум-гам. И снова
вышел вперед детский милиционер Степан
и со страшной вонью оплевал старейшину главного
города области Уль. Доверчивые, напрочь
отравленные корпорацией "Славься, Губастый
Ванек" улевцы приняли вонь за чистый
воздух и даже не заметили, что слюну милиционер Степан
набирал из какой-то канавы сорокалетней
затхлости. И приняли подкидыша Машкина
за своего - простого, честного да работящего.
Въехал подкидыш в кабинет старейшины главного
города области Уль, а в другие кабинеты
набились абреляне, которые первым делом стали
распределять, что именно в главном городе должно
отойти корпорации "Славься, Губастый
Ванек": почта, телефон, телеграф... Машкин,
не споря, подписывал все их распоряжения и только
ежился, когда здоровенные стриженные абреляне
кричали на весь городской дом старейшин: "Машкин!
Тебе во сколько было сказано прийти?! Мы в тебя
столько бабок вложили, а ты..." И сидят они по
сию пору там, и готовятся захватывать всю область
Уль для жутко хитрого абрелянина Азара,
как приказал им главный абрелянин
Вот такая печальная сказка А
жальчее всех, дети, в этой сказке подкидыша,
потому как не спит Машкин по ночам,
плачет и ждет, что вот-вот корпорация "Славься,
Губастый Ванек" прикажет
милиционеру Степану заплевать его, и не
будет ему спасения. |
