Конец XX века и
второго тысячелетия Россия встречает в
судорогах полураспада государственности,
культурной и нравственной деградации общества и
почти полном отсутствии идеалов и перспектив,
среди всего нескольких разумных идей, которые
имеют хождение в обществе. Наиболее
привлекательна мысль, что Россию спасет
возрождение провинций, ее мощь будет прирастать
промышленной и интеллектуальной мощью регионов,
среди которых не последнее место занимает и
Ульяновская область. Эта мысль не навязывается
"сверху" в качестве некой директивы, она,
скорее, возникла "снизу", когда Москва стала
стремительно терять роль объединяющего центра, и
провинция была поставлена в условия
самовыживания, и ей пришлось, в силу
необходимости, решать задачи по сохранению
экономического потенциала и стремиться к
самодостаточности. И в Ульяновске эти задачи,
хоть и с трудом, ценой огромных усилий, но
решаются.
Искусство не возникает само по себе, оно всегда
вырастает, опирается на то, что можно назвать
культурно-исторической почвой. При несомненной
общности и целостности русской культуры, она в
лице своих представителей имеет особенные черты
той "малой родины", которая вскормила
писателя, художника, композитора. Никто не будет
спорить, что В.Белов - это русский север, а М.Шолохов
- это русский юг. Почитайте нашего ульяновского
поэта Николая Благова, и на вас сразу дохнет
Волгой, своеобразным говором, простором русской
души. В нашем поэте всегда трепетно "дышала
почва и судьба".
Ульяновск был, да и сейчас во многом остается
городом, в котором горожане, кто в первом, кто во
втором поколении, сохраняют крестьянское
мироощущение. Многие сейчас живут одной ногой в
городе, а другой - в деревне. И слава Богу!
Симбирск из городов самый малогрешный перед
Россией. Сам Стенька Разин потерял под ним свой
кураж, Пугачев поопасался всерьез на него
покуситься, именно в Симбирске родился такой
истинно русский тип, как Обломов. Это дало повод
прогрессистам еще в прошлом веке окрестить
Симбирск "темным царством". Но им он никогда
не был. Наоборот, симбирский край жил своим
культурным бытием, очень устойчивым и
самодостаточным. Желающие в этом убедиться могут
обратиться к "Симбирской энциклопедии",
которая, будем надеяться, скоро увидит свет.
Редактируя ее первый том, я был поражен обилием
фактов и имен, которые нам только начинают
открываться.
Интеллигентный слой Симбирска в прошлом веке был
невелик. На всю губернию вряд ли насчитывалось
больше двух-трех сотен выпускников высшей школы.
Но ими сделано безмерно много. Убежден, что мы в
двадцатом столетии жили, во многом, по инерции за
счет того громадного нравственного запаса,
который был накоплен прошлым веком, когда
практически любой интеллигент (учитель, врач,
инженер, агроном) был не только профессионалом
самой высокой пробы, но и личностью, патриотом,
человеком дела, а не пустой фразы. Справедливости
ради следует сказать, что были и другие
интеллигенты, в то время как первые усиленно
впрягали Россию в "телегу" прогресса, вторые
бросали бомбы под ее колеса.
Что же тогда при очевидном противостоянии власти
и народа сохраняет Россию на протяжении
тясячелетия?.. Казалось бы, Россия должна была
давным-давно рассеяться по своим лесам и
равнинам, отатариться, офранцузиться,
отуречиться, онемечиться... Вопрос для нашего
времени один из коренных. Ответив на него, мы
поймем очень многое. Россию скрепляет в единое
целое пока еще не истребленное, всенародное
чувство национальной общности судьбы. Мы пока не
мыслим себя вне системы государства, как бы
скверно оно не было устроено. Это чувство во
многом интуитивно, но оно, подобно корневой
системе, питающей растение, поддерживает все
государственные надстройки.
Не так давно мы отмечали 350-летие Симбирска-Ульяновска.
Цифра вроде бы большая, но не для возраста города.
По существу, мы еще очень молоды, по сути дела, мы
только-только начали жить, и на симбирской земле
выросло всего десять поколений людей (по академ.Веселовскому).
Молода и вся Россия. Но послушаешь некоторых
столичных, да и местных, умников о якобы присущем
только России рабском духе ее народов, и
становится тревожно. Многие не знают, что и
ответить на клевету, ибо не знают своего края,
хуже того, не хотят его знать. Они до сих пор верят
в некое светлое будущее.
- Оттого-то беда наша, - писал Н.Гоголь, - что мы не
глядим в настоящее, а глядим в будущее... Позабыли
все, что пути и дороги к этому светлому будущему
сокрыты в запутанном и темном настоящем. Пока я
еще мало входил в мерзости, меня всякая мерзость
смущала, я приходил от многого в уныние, и мне
становилось страшно за Россию. С тех пор, как стал
я всматриваться в мерзости, я просветлился духом:
передо мною стали обнаруживаться исходы,
средства и пути.,.
Вот именно - не отворачиваться от жизни, не пялить
глаза, выискивая впереди счастье, которое само
собой свалится нам на голову, а смотреть под ноги
и работать.
Н. Алексеев
|
