| ПЕРЕСМЕШНИК |
| ПОДКИДЫШ-6 |
| Конец новейшей истории |
Политический штаб по свержению областной власти
кипел, как кофейник "Тефаль", даже ни к чему
не подключенный. Компьютеры гудели с полной
нагрузкой, курьеры сновали между
"Лохпечатью" и издательствами, пачки газет и
прокламаций загружались в автомобили.
Братья Лема и Ерема устроили тайную букмекерскую
конторку и принимали ставки чуть ли не в приемной
главного абрелянина. К ним постоянно бегали
выяснять, кто на данный момент считается
"самым чисто вымытым кандидатом".
Официально Лема и Ерема называли написанный
лично главным абреля-нином список, а
неофициально за какой-нибудь десяток баксов
выдавали каждому ему приятную информацию. Причем
Ерема явно нервничал, пока Лема принимал деньги,
и постоянно норовил слинять: боялся, что "самые
чисто вымытые кандидаты" рано или поздно их
побьют.
Квадратный со своей ультрар-р-революционной
командой уже не желали уходить из штаба по
свержению всего и всех. Они поставили в коридоре
шалаш из прошлогодних веников и поочередно спали
в нем или обедали. Один раз в каждый час вся
команда хором начинала петь "Взвейтесь
кострами, синие ночи! Мы - пионеры, дети
рабочих...". Почему именно про пионеров
вспоминалась песня, никто толком объяснить не
мог, просто срабатывал какой-то неизвестный
науке основной инстинкт или неосновной рефлекс.
Для Квадратного притащили свежеизготовленный
пенек, и он, устав мотаться по коридорам,
регулярно присаживался, вытаскивал из кармана
толстую общую тетрадь и что-то в ней
быстро-быстро строчил. Мадам Попкова охрипшим
голосом доказывала своему товарищу Моськину и
высовывавшейся из пивной бочки голове несвоего
товарища старшины подводного флота
Ихтиандра-Полисчука, что вождь пишет будущие
телевизионные дебаты. Ихтиандр-Полисчук сверкал
перископами
и язвил: тогда понятно, дескать, почему вождь
несет такую ахинею по телевизору. Мадам Попкова
за это обзывала Ихтиандра-Полисчука
золотопогонником, шумела,что он сам несет еще
большую чушь, и норовила плюнуть ему в бочку, на
что Ихтиандр зычно командовал: "Отставить!".
Признаться, он опасался быть отравленным
славными продолжателями дела Ленина-Сталина
прямо в родной стихии. Вообще, вся эта когорта
современных пролетаролюбов вела себя крайне
агрессивно: когда не было повода митинговать, они
затевали свары между собой, выясняли, кто из них
более матери-истории ценен, кричали, брызгали
слюной. Почему-то среди них особенно ценилось
умение кликушествовать, не слушая никого, тогда
они становились похожими то ли на глухарей в
период спаривания, то ли на шаманов из племени
чуванов, впавшими в транс общения с духами
Троцкого, Сталина или Берии. Жутковатая это была
картина...
Многопартийный профессор Юр-Слава Пе, нашедший
общий язык с "акулой капитализма" Наилем
Тазобедренным на почве милосердия к деньгам
стариков и детей-сирот, думал об очередном
студенческом митинге. Он оставил дежурную
команду- пикетирующих студенческих
предводителей у подъезда "Лохпечати" и
теперь переживал за большие зеркальные стекла.
"Мало ли что взбредет им на ум, - думал
профессор, - все-таки молодежь, революционного
духа в них пока слишком много. Вот так разбудишь
их, как Герцен кого-то там разбудил, а потом и не
усыпишь, и сам же не рад будешь".
Наиль Тазобедренный не думал о стеклах
"Лохпечати", так как думал о прокуратуре:
недавно ему предложили вернуть все акции
"Газпрома", которыми он так ловко
распоряжал-
ся несколько лет. "Так же и бедным стать
недолго, - без иностранной улыбки на лице
рассуждал главный курьез области, - и зачем я в
эту политику полез? Это ж какие деньжищи на ветер
выброшены!..". Короче, жизнь перед ним поставила
действительно гамлетовские вопросы:
беднеть или не беднеть, сидеть или не сидеть? Но
насчет политики и ветра главный курьез был
удивительно прав: деньжищи, судя даже по
рекламным многоцветным плакатам и листовкам
одних только многопартийного профессора
Юр-Славы Пе и городского депутата Васи
Гвоздодера, выброшены были огромные.
В углу тосковал Азар. Ему казалось, что его все
предали и покинули. Особенно предал и покинул
главный абрелянин - первыми номерами в
кандидатской гонке он сделал Юр-Славу Пе и вождя
краснокожих Квадратного. Понимание этого пришло
к Азару внезапно - с очередным номером газеты
"Славься, Губастый Ванек". Не фигурировало
там его, Азара, в списке "самых чисто отмытых
кандидатов". А потому Азар прикидывал: не пора
ли самому покинуть этот лагерь и уйти на другие,
более безопасные позиции, или проводить
собственную кампанию по своей отмывке. Ничего
определенного он пока не решил, отдавшись на волю
избирателя, и сильно скучал по своей бывшей
банковской газете, почти бесплатной для
пенсионеров. "Эх, ма, - вздыхал Азар, - жалко
газетку. Как бы она сейчас пригодилась. Не иначе,
придется опять судиться со всеми. Так вот и
проведешь в судах остаток своей славной и
большой биографии". И Азару стало еще
тоскливей, так как судиться с каждым гражданином
области он имел желание, но не имел физической
возможности, а на внятное судебное красноречие
краснокожих никакой надежды не было.
Подкидыши Машкин и Ромашкин ничего не думали, так
как этого им не полагалось. Они просто невесело
перемигивались своими рекламными буквами
"М-а-ш-к-и-н"-"Р-о-м-а-ш-к-и-н", как два
игральных автомата со странным названием
"однорукий бандит", до поры до времени
задвинутые в угол.
Глубже всех задумался главный абрелянин - даже
усы выражали полную погруженность в думы. И думы
у него, как у песенного есаула, были невеселыми -
он все поставил на кон в эту выборную кампанию. Он
вдребезги разругался с местной властью, с
местной интеллигенцией, он решил провести в
старейшины области Уль послушных людей, и это
решение могло стать окончательно пагубным для
него. Если выяснится, что технология
одурачивания, которую он столь успешно применял
в области Уль несколько лет кряду, в этот раз не
сработала, то где гарантии, что она впредь
когда-нибудь и где-нибудь сработает? И тогда
придется попросту уносить куда-то ноги. А куда?
"Неужели у этих лохов-улевцев уже выработался
на нас иммунитет? -недоумевал главный. - Не может
этого быть! Как же и за чей счет мы, абреляне,
тогда жить будем, если так жить нельзя?"
"Скоро, скоро, скоро, - повторяли про себя все, -
скоро наступит момент истины".
Область Уль доживала до очередного понедельника.
А за окнами дотепливался декабрь, и подступали к
окнам уже не просто Новый год, но даже новое
столетие и новое тысячелетие. Какими-то они
выдадутся в области Уль?..
А. ЩЕДРИН-мл.
|
ПЕРЕСМЕШНИК.
Эта
давняя былина |
Окончание. Начало в
выпусках от 8 и 9
Эта давняя былина
про Аграма-"исполина"
И про то, как тот Аграм
Решил сделать тарарам
От родных краев неблизко -В славном городе
Симбирске...
"А в Симбирске - для надзора -
Я свою оставлю свору:
Пусть они всечасно тут
Губернатора пасут.
Глаз с него пусть не спускают'
Все грешки пусть примечают!
А коль оных не найдут,
Тотчас пусть изобретут!
И отдав такой приказ,
Аграм отбыл в тот же час
В нашу славную столицу,
Чтоб в ней крепко утвердиться...
И казалось, что навек
Сгинул этот человек.
Но к Симбирску, как репей,
Прилепился он, ей-ей!
Из столицы шлет депеши:
"Макароны гуще вешать
Симбирянам на уши!
Компромат ловчей ищи!
Порезвись над властью вволю -
А не то тотчас уволю!"
И несется челядь бойко
По сортирам, по помойкам...
Сунет нос под каждый куст,
Глядь - очередной "опус"
Расскандальный, хоть куда!
(До решения суда.)
Недоволен, хмур Аграм:
"Всем я вам под ж.. дам!
Чей вы, гады, хлеб едите?
Почему так плохо бдите?"
И решил крутой Аграм:
"Разберусь в Симбирске сам!"
Прискакал. Давай кричать:
"Отдать кресло и печать!
Сам командовать тут буду!
Губернатора - зануду
Изведу в конец я, блин.
Или я не сукин сын?!"
"Сукин, сукин! - дружным хорог
Отвечала ему свора -
Перед выборами, босс,
Мы прочешем всех насквозь!
На уши Симбирск поставим!
Почитать тебя заставим!
И в Госдуму - буду гад! -
Наш прорвется кандидат!"
"Кандидатам лично сам
Указания я дам.
Пригласи-ка, верный паж,
Их ко мне на инструктаж!"
- Я на вас поиздержался,
Да еще чтоб облажался?!
Не пройдет такой базар!
Вняли, Круглик и Казар?!
Что хотите говорите
И любую чушь несите!
Ваш конечный результат -
Обдурить электорат!
Чтоб за вами шел гуртом,
Как овца за пастухом.
Коль получите мандат,
Буду вам как родный брат.
Ну, а если "пролетите" -
Тут меня вы извините!
Зад об зад и - быстро врозь.
(Так уж среди них велось.)
...Веря в козырные карты
Аграм мечется в азарте...
Ему чудится, что он
Маршал, блин! Наполеон!
Гром победы мнится... Но!
Впереди - "Бородино".
К. УРМАН
|
|
